Земли Эбро — это земля перекрёстков, земля миграции и перегона скота, расположенная на последнем участке реки Эбро, второй по длине реки на Пиренейском полуострове. Реки, объединяющей большую группу автономных сообществ и их жителей.
В Лес-Террес-де-л'Эбре коррида имеет глубокие корни, поскольку здесь сосуществуют две идентичности: эбренцкая и каталонская. Это древний праздник, пропитанный гуманистическими ценностями, основанными на рукопашной схватке со зверем, и, по сути, инклюзивный праздник, объединяющий и укрепляющий общества.
Это основная экономическая деятельность сектора, сектора «браво», экстенсивного скотоводства, которое вносит вклад в биоразнообразие экосистемы, а также в создание богатства и укрепление населения в сельских и обезлюдевших районах, как это пропагандирует соседняя Франция в регионах Камарг и Ланды.
Антиподом корриды является движение за права животных, которое громко кричит, что пытки — это не культура, и преследует жизненно важную цель — положить конец страданиям животных во всем мире, примерно как когда в 1990-х годах у Мисс Вселенной спросили, чего она хочет, и она ответила: покончить с голодом во всем мире.
Но что произойдет, когда некоторые последователи движения, поощряемые правительством и средствами массовой информации, начнут осуждать удочки как «оружие массового поражения» или придут на фермы по разведению кроликов и коров, чтобы спасти их?
И вот, наконец, понимаешь, почему у этих людей нет парламентского представительства в Европе. Понимаешь, что их логика, возможно, не так уж и логична, а может быть, и слишком логична в этом сером мире.
Мы понимаем, что, хотя в движении за права животных есть сплоченные люди, по-настоящему прекрасные люди с огромными сердцами и желанием творить добро, движение ненависти к людям, в котором меньшинство хочет уничтожить права и свободы других меньшинств, не может иметь голоса или принимать решения, особенно когда это затрагивает экономические интересы семей.
На следующий день после инцидента в Видрересе произошёл ещё один столь же печальный инцидент, а может, и гораздо более серьёзный, в зависимости от того, кого вы спросите. Защитники прав животных утверждают, что этот случай гораздо хуже, поскольку на арене Видререса находились любители корриды, пришедшие туда по собственной воле, и им достаточно просто увидеть такое зверство.
В аварии, о которой идёт речь, участвовал грузовик со свиньёй, ехавший по шоссе. Он задавался вопросом, не следует ли его везти в дружелюбный к животным город Олот, чтобы тот умер на бойне. Дело в том, что свиней держали там против их воли, и кто знает, может быть, зоозащитники правы, говоря, что этот случай хуже предыдущего.
Не думаю, что кто-то даже задумается о запрете свиноферм. Этих ферм интенсивного разведения скота в Каталонии тысячи, и, если ими не управлять должным образом, они загрязняют водоносные горизонты нашей земли.
Мы, болельщики корриды, уже 30 лет терпим абсурд в Каталонии, связанный с нашим праздником, из-за флагов, ведь болельщики — это всего лишь болельщики, как понимает любой хороший футбольный болельщик. Мы, как общество, не можем терпеть прямого посягательства на наши свободы.
Как вы думаете, почему корректор каталонской орфографии выдаёт мне ошибку, когда я пишу «natros»? Здесь, в Лес-Террес-де-л'Эбре, мы в той же степени каталонцы, что и американцы. Сколько раз мы слышали дома все эти разговоры о том, что у нас больше общего с Арагоном и Теруэлем, чем с остальной Каталонией, что мы пятая провинция, что за перевалом Балагер и выше — другая страна? Вот почему мы, американцы, имеем право и обязаны в равной степени защищать обе идентичности.
Возможно, нападая на фестиваль, вы невольно подталкиваете нас к проведению референдума, чтобы определить, на чьей стороне бывшей короны мы хотим быть: в составе Арагона или Каталонии. Хотим ли мы быть единственным выходом Арагона к морю или последним оставшимся участком каталонского побережья, как было до сих пор.
Пако Палмер Маргалеф
Ассоциация заводчиков брау Террес де л'Эбре
